Психология высокой моды (56)

Высокая мода: психотерапия «от кутюр»

  • 11615
  • 0
  • 11 Марта 200621:14
7459.jpg
Мода во времена "отца психоанализа" З. Фрейда еще не рассматривалась как эффективный инструмент психотерапии. На фото: 3. Фрейд с будущей женой Мартой. Из архива музея Фрейда в Вене. Несмотря на то, что мода действует исключительно на эмоциональном уровне, мне попадалось мало исследований психотерапевтической функции моды, хотя именно эта функция оказывает самое значительное влияние на наши предпочтения в одежде.

Роль психотерапевта в данном случае отводится модельеру, и насколько хорошо он овладевает этой ролью, настолько успешен оказывается в своей творческой и соответственно коммерческой деятельности. Происходит это потому, что именно те фасоны, которые «улавливают» страхи и тайные желания общества, переходят с подиумов в массовое производство.

Зигмунд Фрейд в одной из своих работ утверждал, что когда пациент говорит о себе, он не с вами. С вами он тогда, когда говорит не о себе, а о других. Когда модельер создает модели для феерического показа, это совсем не то, что носит он сам. И совсем не то, что будет носить подавляющее большинство. Однако суть не в этом, как ни странно это звучит. Пациент с нами, в самом центре модного дефиле, и этот пациент – наше общество. И это общество не «корчится, безъязыкое», а выражается прекрасным языком символов, силуэтов и фактур, взглядов и движений, цвета и числа. Языком, который рождается на кончике желания, или на кончике карандаша модельера.

Но «пациент», в отличие от модельера, никак не может определиться в своих желаниях, будучи ограничен рамками обыденной действительности. Так соседская девочка просит сиреневую лошадь для своей куклы, не догадываясь, что сама хочет скакать на ней. Поэтому закономерно, что поначалу зрелище новых коллекций может вызвать шок и неприятие. Нет-нет-нет, мы так не оденемся и не оголимся, не накрасимся так, не взобьем на голове это безумие и не скроем подбородок и лоб этой паранджой, скроенной по одной идее с бикини. Мы возмутимся, увидев это – зачем нам так прозрачно говорят о том, что мы без объяснимой причины тоскуем в нашей повседневности, зачем раскрывают то, как мы боимся, и то, что мы скрываем?

В обозримом будущем никто не выйдет на улицу, облив себя водой, как на показе коллекции муслиновых платьев Джона Гальяно, или облепив лицо стразами и обмотав цепочками наподобие жриц племени тумба-юмба в интерпретации Кристиана Лакруа. Не выйдет просто потому, что для повседневной жизни это слишком неудобно. А коллекция обрела свое воплощение именно потому, что нам в этой повседневной жизни не так удобно, как мы делаем вид.

Показ новой модной коллекции в современном мире – это всегда шоу, современный мир не удивишь «New look»-ом и очередным акцентированием на бюсте и бедрах; необходимо разворошить тлеющий уголь легенд и мифов, комплексов и надежд, бросить ворох сюжетов для самых различных медиа. Важна обстановка показа: помнится, французский историк моды Александр Васильев рассказывал о практике модных домов заказывать грузовик стульев для приглашенных на показ новой коллекции. Стулья и залы модных домов, хотя и овеянные скромным обаянием бренда, как-то уже не очень вписываются в современную концепцию дефиле.

7460.jpg
В наше время нужно уметь не только произвести интересный товар, но и обеспечить ему по возможности феерическую презентацию, что особенно касается модных дефиле.
Фото модного обозревателя Пенни Мартин (Рейну Martin) с сайта SHOWsnulio. Шоу Кензо - презентация коллекции проходит в ... огромном бумажном фонаре.

Образы наших тайных желаний требуют соответствующей обстановки показа, и здесь не обойтись без фантасмагории и мистификации. Для модного дефиле нужны уже не просто городская крыша или полуразрушенный замок, с которыми экспериментирует, например, Гальяно. Нужны светящаяся изнутри акватория, наполненная фисташковыми медузами и хищными гадами, лодочки с гребцами для почетных гостей, плавучая беседка с качающимся на искусственном волнобое мостиком для выхода моделей. Маэстро появляется под конец, выпрыгивая из пасти гигантской акулы, которую тут же сдувают, выдергивая из нее затычку – да здравствует пост-модерн!

Но, все же, - о моде. Модели одежды меняются, и тем, кто занят в обширной индустрии моды, необходимо чувствовать, какой сюжет будет действительно иметь место в массовом выпуске. Вернусь к началу – обсуждение творений от кутюр, которые нам не суждено носить, и есть фрейдистский разговор «о себе». Выбирая одежду для себя, мы далеко не всегда можем позволить себе выказать наши истинные чувства – для этого существует слишком много ограничений. Одеваться приходится согласно множеству принципов – согласно погоде, удобствам перемещения, достатку, наличию в магазинах того, что нравилось бы нам, согласно фигуре и образу жизни, да мало ли чему еще.

Говоря о том, на чем останавливается наш взгляд, что рождает чувственный отклик и уводит в пространство мечты с пространства подиума - мы говорим о себе, о подлинном в себе. Примеряя же готовую одежду на себя (надо пополнять гардероб!) и оглядываясь в зеркало – сидит ли костюмчик? – мы думаем о других. О чем? О том, какими другой хотел бы видеть нас, а значит, совсем не о себе.

Не быть в состоянии услышать это тайное противоречие желаний – значит остаться за пределами мира моды. Весь парадокс состоит в том, что, с одной стороны, успехом пользуются наряды, которые «совершенно невозможно носить», с другой стороны, существует понимание, что такие фантастические образы живут только на не менее фантазийных показах, в «красивой жизни», от которой в первую очередь требуется, чтобы она действительно и на самом деле существовала. Иначе почему, вы думаете, раскупаются и читаются в метро журналы типа «Гламур» или «Космополитан»? Однако, убедившись, что красивая жизнь есть, и соответственно воспрянув духом, очень хочется стать причастными этой самой жизни, поэтому какую-то ключевую идею модной коллекции все же переводят в доступный формат street-chic. Будет ли это линия пояса, цветовая гамма, внимание к аксессуарам или новая комбинация материалов – зависит от того, сколь проницателен оказался модельер к желаниям своего «пациента».

7461.jpg
Мода на цветочную тематику существовала всегда, но "эпоха гламура" сделала на ней особенный акцент.
Слева: модель ленинградского журнала выкроек "модели одежды" 1968 г. Справа: наряд от Дж. Гальяно Бывает так: показ прошел великолепно, имя кутюрье у всех на слуху, но продажи как-то не растут, скорее наоборот, положение близко к кризисному. Это напоминает мне прогноз погоды на десять дней. Зимой этого 2006 года синоптики умудрились ошибиться на 30 градусов. Все дело – в циклоне. Циклон возникает внезапно, грянет, отхлынет – и вся атмосферная карта безнадежно искажена. Так же и в моде. Возникла модная линия, например, сексуального белья. Грянула эпидемия СПИДа – и вот уже в моде формы, на которые в принципе нечего натянуть, и женское белье становится чем-то вроде «бабушкиного аксессуара». Грянул взрыв в Нью-Йорке и мы содрогнулись. Хрупок лед, по которому мы идем. Мы не амазонки и мачо в доспехах, мы девочки в оборочках и цветочках и мальчики в клетчатых шарфиках. Гламур лишь подчеркивает нашу тоску по мирной идиллии и детской безмятежности.

И здесь очень важно вовремя схватить те тенденции, которые действительно затронут общество (а все тенденции основаны на чувстве), те тенденции, которые будут искать своего выражения, потому что остаться вовне они просто не смогут.

Разумеется, роль играют не только мировые события, но и национальный колорит, ведь страны различаются по культуре и образу жизни. Кутюрье, завоевавшие Лондон и Париж, стремятся открыть свои бутики в России, и, как мы можем наблюдать, коллекции, выполненные для России, существенно отличаются от моделей для того же Парижа. Подчеркнуто женственные фасоны, сочетание меха, цветочных узоров и блеска, акцент на впечатлении «богатства». Здесь расстилается целое поле для анализа модных предпочтений россиян. Играют роль и исторические события (сильное влияние Востока), и стремление к фиксированию своего статуса в условиях нестабильности, и демографическая ситуация, и новая формируемая масс-медиа идеология.

Почему кутюрье, реагируя на одни и те же события, создают столь разные направления? Не только различаются языки, на которых они говорят о мире, кажется, что различаются миры, в которых они живут. Да, мы выбираем между разными мирами - стилями, мы примеряем на себя разные маски. Мы говорим, что у нас есть свобода выбора. На самом деле, мы говорим это другим, но сами знаем, что свобода выбора – изобретение рекламы, а мы меняем маски потому, что ни в одной из них нам не надежно. Как начинается каждая вторая реклама? «Современной женщине приходится очень нелегко. Каждодневный стресс от совмещения ролей … бла-бла-бла». Кажется, что нужно создавать моду, которая отвечала бы вызовам нашей реальности. На самом деле, (и это видно не только в индустрии моды, но и в шоу-бизнесе) успехом больше пользуются образы, позволяющие нам бежать от реальности, отвлечься и забыться.

Роли совмещаются, карнавалы сменяют один другой, компромиссы сменяют бескомпромиссные решения. И новые коллекции от кутюр говорят об этом своим языком, с которого нужно уметь переводить. В ряде случаев перевод оказывается довольно прост: если вы не будете думать о том, куда вы «в этом» пойдете, то будете знать, получит ли это модное направление какое-либо распространение вообще.

Оляна Ведева
Специально для InterModa.Ru

Комментарии

Мы будем вынуждены удалить ваши комментарии при наличии в них нецензурной брани и оскорблений.

Комментировать новости могут только зарегистрированные пользователи.